Газета "Бизнес-Адвокат" содержание выпусков:
№№ 2004, 2003, 2002 гг.
Rambler's Top100

Поиск по сайту:

РЕКЛАМА

Rambler
Яндекс цитирования



ГАЗЕТА "БИЗНЕС АДВОКАТ" СТАТЬИ:

БА № 18, 2006 :: ТОТ САМЫЙ ЛЮСТИГ
Наш архивариус Григорий Николаев, изучая подшивки газет и журналов 140-летней давности, обнаружил в «Судебном вестнике» от 7(19) сентября 1866 года интересное сообщение: «Санкт-Петербургская судебная палата по уголовному департаменту, рассмотрев в апелляционном порядке дело о кандидате юридических наук Люстиге 23 лет, обвиненном в составлении и посылке к судебному следователю Бильбасову письма с оскорбительными выражениями, определила: 1) подсудимого Вильгельма Люстига признать виновным в составлении и посылке к следователю Бильбасову письма, содержащего в себе хотя и не ругательные, однако неприличные и оскорбительные выражения, касающиеся его действий по исполнению служебных обязанностей; 2) на основании ст. 151 Уложения о наказаниях подвергнуть его аресту на военной гауптвахте в продолжение трех дней».

Неужели это тот самый Вильгельм Люстиг, который, если пользоваться терминологией известного поэта, стал честью и совестью русской адвокатуры, за что коллеги вполне справедливо поместили его портрет и очерк о нем во втором томе «Истории русской адвокатуры», вышедшей в 1916 году?
Прежде чем ответить на этот вопрос, обратимся к далеким дням введения в России суда присяжных и учреждения адвокатского сословия.
17 апреля 1886 года государь император открыл первый пореформенный суд. С ворот бывшего арсенала сняли драпировку и собравшиеся увидели горельеф с изображением суда Соломона и надписью: «Правда и милость да царствуют в судах». Среди тех, кто лицезрел эту картину, был выпускник Харьковского университета обрусевший немец Вильгельм Люстиг, получивший совсем недавно звание помощника присяжного поверенного у адвоката В.П. Гаевского, который, впрочем, тоже только примерил на себя фрак судебного защитника.
Когда грянули звуки оркестра, сентиментальный Люстиг даже прослезился. Слушая речи отцов судебной реформы, он думал про себя: «Вот теперь-то в России все пойдет по-иному. Произволу чиновников и канцелярских крыс будет положен конец». Молодой человек явно ошибался. Уже в первом деле, которым ему пришлось заниматься как помощнику присяжного поверенного, он натолкнулся на резкий и решительный отказ одного из судебных следователей предоставить ему для ознакомления материалы дела. Оскорбленный в лучших чувствах, Люстиг написал в ответ письмо, в котором, советуя быть более вежливым с коллегами, прибавил: «Времена чиновников-громовержцев прошли!» (Кони А.Ф. Отцы и дети судебной реформы. М., 2003. С. 164).
Следователь расценил письмо молодого юриста чуть ли не как вызов существующей системе и подал на него в суд. Этот процесс стал первым в Петербурге в истории нового российского судопроизводства. Его описал А.Ф. Кони в своей знаменитой книге «Отцы и дети судебной реформы». Слушалось дело 14 июня, без присяжных, но публично. В зале яблоку негде было упасть. Желающих побывать на первом судебном процессе было больше, чем мог вместить зал.
Обвинителем по делу выступал прокурор Окружного суда Шрейбер, один из усердных и трудолюбивых сотрудников министра-реформатора Д.Н. Замятнина. Как заметил А.Ф. Кони, «первая обвинительная речь, сказанная на Руси, отличалась большой сдержанностью и деловитостью» (там же). Чем закончилось дело, мэтр так и не написал, видимо, пощадил самолюбие Вильгельма Осиповича, ставшего одним из первых лиц сословия присяжных поверенных.
По свидетельству современников, яркими данными, необходимыми для адвокатской профессии, Вильгельм Осипович не обладал. Он не отличался ораторскими качествами, ему чужд был скепсис, он никогда не шел на компромиссы. Тем не менее, как написал о нем Нестор русской адвокатуры Максим Винавер, «из всей плеяды наших «стариков», озаривших блеском своих талантов и красотою своего морального облика первые дни молодого учреждения, он один был исключительно адвокатом» (ИРА. Т. 2. С. XIII). Действительно, Спасович пришел в адвокатуру как опальный профессор. Турчанинов, Арсеньев, Стасов нашли приют в сообществе, оставив государственную службу. И только Люстиг шагнул с университетской скамьи прямо в объятия вольной громады – на первую ступень – помощником присяжного поверенного. Первые полгода, как он потом рассказывал молодежи, подшивал бумаги у патрона. А потом, ступенька за ступенькой, пошел вверх, сначала получая задания на несложные дела, затем самостоятельно принимая поручения от клиентов.
Пять лет спустя его приняли в число присяжных поверенных. Он весь без остатка отдался интересам корпорации, пройдя в ней все ступени адвокатской иерархии – член Совета, член кассы взаимопомощи, руководитель конференции и, наконец, председатель Совета, избиравшийся на этот пост неоднократно. В каждой из этих ипостасей он мог служить образцом созидателя стройного уклада сословной жизни. Полвека он прожил вместе с адвокатурой и ради нее. Люстига 11 раз (абсолютный рекорд за всю историю адвокатуры!) избирали председателем Совета присяжных поверенных. При нем все структуры столичного сословия работали как хорошо отлаженные часы. Никто никого не принуждал, никем не понукал – однако все заседания Совета, все сословные мероприятия проводились с достоинством, чинно, деловито. Душевно уравновешенный, в убеждениях непреклонный, Люстиг с его твердой волей, отвращением ко всему показному, задавал в адвокатской среде тон высокой корпоративной культуры. «В груди его жила одна только душа, – писал Винавер, – никогда не двоившаяся.… Никогда не омрачало его сомнение в общественном значении его призвания. Как искренний, наивно верующий жрец, он охранял вверенный ему алтарь, разжигая своим примером огонь веры в сердцах других; как строгий пуританин, он требовал от других исполнения долга так, как сам его исполнял» (там же. С. XIV).
Когда в 1884 году обер-прокурор уголовного кассационного департамента Сената Н.А. Неклюдов предложил «взнуздать адвокатуру» за то, что она, отстаивая интересы клиентов, не щадит ни свидетелей, ни потерпевших, ни обвинительную власть, Люстиг в числе пяти председателей Петербургского Совета выступил в «Новом времени» (номер за 24 марта 1884 г.) с протестом против наступления властей на свободу защиты.
На политических процессах убежденный консерватор Люстиг выступал с необычной просьбой: предлагал суду отдать ему на поруки его подзащитных. Адвокату шли навстречу. Те, за кого он поручился, действительно впоследствии отходили от борьбы с самодержавием. Хотя были и исключения. В 1895 году он как председатель Петербургского Совета присяжных поверенных подписал ходатайство об освобождении от ареста и взятии на поруки помощника присяжного поверенного Владимира Ульянова. Однако тот не оправдал доверия поручителя…...
Как истинный адвокат, Люстиг всегда оставался рыцарем-одиночкой. Там, где речь начинала идти о крайних мерах, раздавались призывы сплотить ряды, стать под знамена, он почти всегда выступал с особым мнением.
10 января 1905 года в связи с событиями Кровавого воскресенья 325 петербургских присяжных поверенных, подстрекаемых Керенским и Зарудным, собрались провести адвокатскую забастовку под лозунгом «Долой самодержавие!», публично сорвать с себя адвокатские знаки и отречься от присяги. По этому поводу было назначено собрание. Не все согласились на столь радикальные действия, хотя за забастовку проголосовали все. Все, кроме одного – Люстига. Он заявил, что адвокат ни в коем случае не имеет права на саботаж – тем самым он отказывает остро нуждающимся в защите и подрывает общественный порядок, без которого последуют насилие и кровопролитие.
Он так и остался с этим мнением один, занялся общественной деятельностью, стал гласным городской думы, с удовольствием курировал проекты, связанные с благотворительностью и филантропией.
Когда началась война с Германией, Люстиг вызвался экстренно собрать в среде сословия необходимые средства и организовать Первый передовой санитарно-питательный отряд имени Петроградской адвокатуры. 72-летний старик работал с одержимостью молодого человека. Даже тяжело заболев, с высокой температурой, в холодном поту Вильгельм Осипович как-то ночью вскочил с постели, поспешно оделся и отправился в лазарет навестить раненых. Через три дня, 5 апреля 1915 года, его не стало.

Александр КРОХМАЛЮК


СЛЕДУЮЩИЕ СТАТЬИ "БА":

БА № 24, 2006 :: УЧАСТЬ ОБЩЕСТВА – В РУКАХ БЕЗУЧАСТНОГО УЧАСТНИКА?
БА № 24, 2006 :: ЖАН ПОЛЬ КОСТА – УМЕРЕННОСТЬ И АККУРАТНОСТЬ
БА № 24, 2006 :: СУДЬБУ «ГОНОРАРА УСПЕХА» РЕШИТ КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД
БА № 24, 2006 :: СПОРЫ ОБ ИНТЕРЕСАХ ПРИВОДЯТ К ЗАБАСТОВКАМ
БА № 24, 2006 :: ГОСУДАРСТВО И ОБЩЕСТВО ПОД «КОНТРОЛЕМ» АДВОКАТУРЫ
БА № 23, 2006 :: ЧТО-ТО БЫЛО НЕДАВНО. ЧТО-ТО БЫЛО ДАВНО
БА № 23, 2006 :: АДВОКАТУРА В КОЛЬЦЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬНЫХ ИНИЦИАТИВ
БА № 23, 2006 :: АДВОКАТСКИЙ БИЗНЕС НА РЫНКЕ ЮРИДИЧЕСКОЙ ПОМОЩИ
БА № 23, 2006 :: ЗАГОВОР ПРОТИВ СЕБЯ?
БА № 23, 2006 :: НАЛОГОВОЕ АДМИНИСТРИРОВАНИЕ ДЛЯ АДВОКАТОВ
БА № 23, 2006 :: ДОБРОСОВЕСТНЫЙ ПРИОБРЕТАТЕЛЬ ДЛЯ РЕСТИТУЦИИ НЕ ПОМЕХА?
БА № 22, 2006 :: АДВОКАТУРА ВО ФРАНЦИИ
БА № 22, 2006 :: ПЕНСИЯ В НАСЛЕДСТВО
БА № 22, 2006 :: ВОКРУГ ПАЛЬЦА ЧЕРЕЗ ТРАСТ
БА № 22, 2006 :: ВАКУУМ ВЛАСТИ В АДВОКАТУРЕ ЗАПОЛНЯТ ЧИНОВНИКИ
БА № 22, 2006 :: СПОР ПО НОРМАТИВНЫМ АКТАМ, УТРАТИВШИМ СИЛУ
БА № 22, 2006 :: ПОПРАВКИ С ЗАПАСОМ
БА № 22, 2006 :: КОМПЕНСАЦИЯ РЕПУТАЦИОННОГО ВРЕДА: ТОРГ НЕУМЕСТЕН
БА № 21, 2006 :: АМЕРИКАНЦЫ ДОВЕРЯЮТ АДВОКАТАМ МЕНЬШЕ, ЧЕМ ПРЕЗИДЕНТУ БУШУ
Еще статьи »

Любой из материалов, опубликованных на этом сервере, не может быть воспроизведен в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.


© Домашний адвокат, Москва, 2011 г.
Email: info@bestlawyers.ru
Разработка сайта:
ВебСервис Центр