Газета "Бизнес-Адвокат" содержание выпусков:
№№ 2004, 2003, 2002 гг.
Rambler's Top100

Поиск по сайту:

РЕКЛАМА

Rambler
Яндекс цитирования



ГАЗЕТА "БИЗНЕС АДВОКАТ" СТАТЬИ:

БА № 5, 2004 :: РЕЧЬ ЕГО ПЕСНЕЙ БЫЛА
Общественное мнение периода царской России безоговорочно относило к плеяде корифеев адвокатуры Петра Гавриловича Миронова. Среди великих коллег он выделялся яркой, темпераментной манерой ораторского мастерства.

В 1893 г. в Санкт-Петербурге вышел в свет словарь-альбом деятелей ХIХ века П. К. Мартьянова «Цвет нашей интеллигенции». Книга мгновенно стала бестселлером. В ней представлена целая россыпь, эпиграмм, эпитафий с краткими и меткими характеристиками известных людей России. Остроумное перо писателя запечатлело особые черты и наклонности Лермонтова, Крамского, Некрасова, Витте, Верещагина, Милорадовича и многих других знаменитостей. Есть здесь посвящение и П. Г. Миронову:
«Не адвокат – певец, в суде – Мазини сам,
Речами-песнью губит «уголовных дам».
Петр Миронов родился 10 января 1853 г. В первых числах 1882 г. вступил в сословие присяжных поверенных. К этому времени российская адвокатура, вызванная к жизни великой судебной реформой Александра II, существовала уже около двадцати лет. В ней выросла и заявила о себе целая когорта корифеев судебной защиты: Спасович, Арсеньев, Александров, Андриевский, Хартулари. Всеми гранями ослепительного таланта начинала сиять звезда несравненного Плевако.
К этому периоду развитие русской адвокатуры достигло апогея. Адвокаты блистают в самых громких уголовных делах, выигрывают крупнейшие политические процессы. Самодержавие было встревожено их растущим авторитетом не только внутри страны, но и за рубежом. Сословие присяжных поверенных подверглось гонениям, всевозможным запретам, строгим регламентациям своей деятельности. Именно в 1882 г. издается распоряжение, запрещающее публиковать отчеты с политических процессов, действовавшее до 1904 г. Официальные власти все явственнее выказывали пренебрежительное отношение к адвокатуре, обвиняя ее в том, что она распинает закон. Несмотря на это, лучшие силы судебной защиты продолжали высоко нести знамя своего вольнолюбивого цеха, прорываясь к жаждущим правды сквозь, казалось бы, непробиваемые стены умолчания.
Среди блистательных имен очень скоро нашлось место и Миронову. Каждая новая защита подтверждала – он был силен молодой энергией, знаниями, умением легко разбираться в самых сложных делах. «И слово его было услышано присяжными заседателями и судьями и стало оно раздаваться в разных углах русской земли, везде встречая отзвук в сердцах слушателей, – отмечал позднее Александр Турчанинов, один из первых столпов российской адвокатуры. – Отзвук этот оно вызывало, очевидно, не от того, что было направлено к расписанию закона, а от того, что вытекало из глубины его сердца, из уважения к правде и справедливости, из искреннего стремления оправдать невинного или показать меру действительной вины, из неиссякаемого сочувствия к несчастному».
На речи-песни Миронова, как на лучистый свет огня, слетались репортеры, охотно излагая их в подробных стенографических отчетах. Несколько его речей наряду с лучшими образцами искусства защиты вошло в хрестоматийное многотомное издание «Русские судебные ораторы». Почти не бывает случаев, когда бы Миронов в суде сфальшивил, «пел» без вдохновения. Даже заранее предвидя бесперспективность дела, он остается самим собой, неподражаемо эмоциональным, страстным, всю душу свою выворачивая наизнанку, лишь бы в чем-то отстоять подзащитного. Это не могло не нравиться репортерам, публике. В противостоянии с Плевако он проигрывает знаменитое дело Меранвиля. Его подзащитного лишают всех прав и приговаривают к ссылке в Архангельскую губернию на 2 года. Несмотря на это, пресса отмечает: «Речь защитника подсудимого Меранвиля, присяжного поверенного Миронова, отличалась обычной задушевностью и произвела самое лучшее впечатление». Еще большее впечатление производит его поступок и приверженность раз и навсегда избранному стилю красноречия в процессе «Двадцати одного» (знаменитом деле Г. Лопатина и других), состоявшемся в 1887 г.
Дело вел Петербургский военно-окружной суд, умудрившийся привлечь аж 143 свидетелей, среди которых было немало подставных фигур. Обвиняемых защищали 11 присяжных поверенных – все богатыри русской адвокатуры: Андреевский, Спасович, Утин, Люстиг, Миронов. Судьи делали адвокатам унизительные замечания, затыкали им рот. Не по букве закона, а по духу это заседание больше походило на военно-полевой суд, на откровенную расправу. Обвиняемым грозила суровая кара смертного приговора. В таких условиях задача адвокатов сводилась лишь к тому, чтобы убедить суд поменять статьи – «бунт против власти верховной» на «умысел к бунту». Такой подход диктовал необходимость апеллировать к вершителям судеб в сугубо деловой, чисто юридической манере. Так и поступили все адвокаты. За исключением Миронова, защищавшего Сухомлина, против которого были выдвинуты незначительные улики. Миронов традиционно оказался верен себе. «Эффектно жестикулируя и удивляя богатством модуляций своего громкого голоса, – писал впоследствии очевидец этого процесса, – он доказывал, что нельзя осудить человека, не совершившего никаких конкретных преступлений, лишь на основании косвенных улик и из-за того только, что показания тяжкого преступника Елько, прибегнувшего к оговорам ради спасения своей жизни, совпадают с показаниями Иванова, написанного во время психического расстройства и на суде им отвергнутыми». Выступать с такой речью было все равно, что бросаться по дон-кихотски на ветряные мельницы. Позже оставшиеся в живых лопатинцы с глубокой благодарностью вспоминали о своих адвокатах. Речь Миронова, не тронувшая зачерствевших сторожевых псов власти, своей блестящей формой и горячим порывом оставила неизгладимый след в сердцах героев процесса.
Достоинствами Миронова были самые разнообразные качества: большой запас юридических знаний, природная изобретательность, сметливость, ясная логика суждений. В октябре 1901 г. в Нижнем Новгороде состоялось заседание Особого присутствия Московской судебной палаты с участием сословных представителей. Миронов защищал главного обвиняемого – помощника начальника дноуглубительных работ на реке Волге инженера Александрова. Инженеру это заседание не сулило ничего хорошего. Ему вменялись в вину махинации со счетами при отчетности перед казною. Однако в ходе допроса вскрылись едва заметные противоречия в показаниях свидетелей, которые Миронов легко обратил в пользу своего подзащитного.
«Защитник Миронов. Вы говорите (к свидетелю Храмову) в своем показании, что сами вы ни разу не были на работах. Значит, вы показывали следователю с чужих слов?
Свидетель Храмов. Да, со слов служащих.
Защитник Миронов. Значит, с чужих же слов вы показывали и о том, что когда рабочие выбывали и получались вакантные места, то в ведомостях они замещались выдуманными фамилиями, с потолка?
Свидетель Храмов. Да. Также со слов других».
Два наводящих вопроса, одна неосторожная оговорка свидетеля насчет показаний с чужих слов и вместо каторги Александрову был объявлен приговор об освобождении из-под стражи прямо в зале суда.
Однажды своим красноречием и глубоким знанием тонкостей права собственности он усадил на гауптвахту генерала. Генерал Павлов был хоть и отставной, но каков чином – бывший начальник киевского жандармского округа. Раздосадованный тем, что упустил выгодное приобретение земельного участка, Павлов издал скандальную брошюру. В ней, не стесняясь в выражениях, строго по-жандармски обругал двух присяжных поверенных, «укравших» у него победу в споре за землю. Миронов предложил генералу мировую, если тот согласится взять назад все оскорбительные выражения. Жандарм с гневом оттолкнул миролюбивую руку. Он самоуверенно надеялся, что на суд окажет магическое воздействие его былая должность. И поплатился. На суд подействовала короткая рассудительная речь Миронова, камня на камне не оставившего от спесивого генерала. Приговором ему было месячное сидение на гауптвахте, а адвокату, как писали наперебой о процессе газеты, «бурные аплодисменты, остановленные председателем».
Похожих процессов, громких и менее известных, в адвокатской практике Миронова было великое множество. Он оставил после себя огромное наследие запечатленного в стенографических отчетах красноречия и многих последователей, перенявших его замечательное ораторское искусство.
Наиболее успешный из них – Оскар Осипович Грузенберг, начинавший у Миронова помощником и выросший в крупнейшего адвоката России ХХ века. Петр Гаврилович был одним из основателей и деятельным авторов политического и юридического еженедельника «Право». Это издание своей правдивой информацией почти в течение двух десятилетий приковывало к себе внимание всей передовой общественности страны.
Большую часть своей богатой адвокатской практики Петр Миронов посвятил защите по уголовным и гражданским делам. В последний период жизни активно участвовал в политических процессах. Сыграл в них одну из ключевых ролей.
В начале ХХ века в Полтавской и Харьковской губерниях произошли массовые аграрные беспорядки. Крестьяне, разъяренные произволом помещиков, разгромили экономии. Власть жестоко подавила бунт, подвергнув восставших беспощадной экзекуции. Возникло 28 процессов. Самый знаменитый проходил в г. Валки. Защита, представленная лучшими силами молодой плеяды московской адвокатуры, приняла сторону униженных крестьян. Власть бесцеремонно попыталась указать адвокатуре свое место у ее ног. В ответ адвокаты в Валках прибегли к новой тактике в истории русской судебной защиты – мотивированному коллективному отказу от защиты. Они участвовали в заседаниях до конца допроса свидетелей, а потом покидали зал под предлогом изучения дела. В стране этот демарш вызвал бурю восторга. Царское правительство решило разобщить силы защиты, вбить клин между молодыми видными защитниками и старой гвардией адвокатуры, попытавшись привлечь для этого Карабчевского и Миронова. Карабчевский приглашения на «штрейкбрехерство» не принял. Встал выбор и перед Мироновым. Он не отказался от защиты. Но единственный из всей адвокатуры избрал очень мудрую тактику. Некоторые из обвиняемых заявляли на допросах, что подвергались телесному наказанию. Этот факт и послужил причиной бойкота адвокатами судебных заседаний. Миронов же добился занесения этого признания подсудимых в протокол, и оно оказалось роковым для судебной власти. Появилась возможность выдвинуть обвинение против стороны обвинения, и судебное разбирательство повернуло совсем в другое русло. Удалось оправдать около трети подсудимых.
Одну из последних своих ярких речей Миронов произнес в 1904 г. на процессе по делу Санкт-Петербургской организации РСДРП.
7 июня 1905 г. Петра Гавриловича Миронова не стало. Чуть более полувека длился его земной путь.

Николай ЛОБОДЮК


СЛЕДУЮЩИЕ СТАТЬИ "БА":

БА № 24, 2006 :: УЧАСТЬ ОБЩЕСТВА – В РУКАХ БЕЗУЧАСТНОГО УЧАСТНИКА?
БА № 24, 2006 :: ЖАН ПОЛЬ КОСТА – УМЕРЕННОСТЬ И АККУРАТНОСТЬ
БА № 24, 2006 :: СУДЬБУ «ГОНОРАРА УСПЕХА» РЕШИТ КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД
БА № 24, 2006 :: СПОРЫ ОБ ИНТЕРЕСАХ ПРИВОДЯТ К ЗАБАСТОВКАМ
БА № 24, 2006 :: ГОСУДАРСТВО И ОБЩЕСТВО ПОД «КОНТРОЛЕМ» АДВОКАТУРЫ
БА № 23, 2006 :: ЧТО-ТО БЫЛО НЕДАВНО. ЧТО-ТО БЫЛО ДАВНО
БА № 23, 2006 :: АДВОКАТУРА В КОЛЬЦЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬНЫХ ИНИЦИАТИВ
БА № 23, 2006 :: АДВОКАТСКИЙ БИЗНЕС НА РЫНКЕ ЮРИДИЧЕСКОЙ ПОМОЩИ
БА № 23, 2006 :: ЗАГОВОР ПРОТИВ СЕБЯ?
БА № 23, 2006 :: НАЛОГОВОЕ АДМИНИСТРИРОВАНИЕ ДЛЯ АДВОКАТОВ
БА № 23, 2006 :: ДОБРОСОВЕСТНЫЙ ПРИОБРЕТАТЕЛЬ ДЛЯ РЕСТИТУЦИИ НЕ ПОМЕХА?
БА № 22, 2006 :: АДВОКАТУРА ВО ФРАНЦИИ
БА № 22, 2006 :: ПЕНСИЯ В НАСЛЕДСТВО
БА № 22, 2006 :: ВОКРУГ ПАЛЬЦА ЧЕРЕЗ ТРАСТ
БА № 22, 2006 :: ВАКУУМ ВЛАСТИ В АДВОКАТУРЕ ЗАПОЛНЯТ ЧИНОВНИКИ
БА № 22, 2006 :: СПОР ПО НОРМАТИВНЫМ АКТАМ, УТРАТИВШИМ СИЛУ
БА № 22, 2006 :: ПОПРАВКИ С ЗАПАСОМ
БА № 22, 2006 :: КОМПЕНСАЦИЯ РЕПУТАЦИОННОГО ВРЕДА: ТОРГ НЕУМЕСТЕН
БА № 21, 2006 :: АМЕРИКАНЦЫ ДОВЕРЯЮТ АДВОКАТАМ МЕНЬШЕ, ЧЕМ ПРЕЗИДЕНТУ БУШУ
Еще статьи »

Любой из материалов, опубликованных на этом сервере, не может быть воспроизведен в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.


© Домашний адвокат, Москва, 2011 г.
Email: info@bestlawyers.ru
Разработка сайта:
ВебСервис Центр