Заместитель Председателя Президиума Московской областной коллегии адвокатов.
    Родился 1 января 1947 года в с. Заволжье Харабалинского района Астраханской области. Окончил юридический факультет МГУ имени М.В. Ломоносова.
    В 1980 – 1981 годы – стажер, а с 1981 года по настоящее время – адвокат МОКА. В 1991 – 1992 годы – заведующий Люберецкой юрконсультацией. С 1993 года – заместитель Председателя Президиума МОКА. В 1994 – 1995 годы – преподаватель Международного института экономики и права. С 1995 по 2000 год – член исполкома, председатель Комитета по защите прав адвокатов Федерального Союза адвокатов России. С 2000 года по настоящее время – вице-президент Федерального Союза адвокатов России. Член Правления Международного Союза (Содружества) адвокатов.
    Направление научной и преподавательской деятельности – уголовный процесс, международное частное право, банковское и налоговое законодательство. Оказывал юридическую помощь при возврате экипажей российских судов и имущества из-за границы. Защищал В.И. Болдина по делу ГКЧП. В 1997 – 1998 годы – председатель Консультативного совета РФ "Правовое образование в школе".
    Увлекается историей религии, логикой, психологией, поэзией и литературой. Восторженно относится к творчеству П.Я. Чаадаева, Генри Торо, Ф.М. Достоевского. Последовательный сторонник суда присяжных.

одном из областных судов средней полосы России слушалось дело по обвинению трех лиц в совершении убийства двух рыбаков на берегу реки. Областной суд дважды выносил смертный приговор одному из участников группы, а двум другим – длительные сроки лишения свободы. Процесс широко освещался в прессе. Верховный Суд Российской Федерации дважды отменял смертный приговор, а осуждение на 15 лет оставил без изменения.
    В числе адвокатов, принимавших участие в процессе, был Юрий Михайлович Боровков. Долгим был путь, по которому шла защита. Только через 8 лет после осуждения приговор был отменен и дело направлено на доследование в областную прокуратуру, а оттуда – в суд.
    Защита, полагая, что ошибки, допущенные в процессе установления и оценки доказательств, были очевидными, а лица, их допустившие, стали занимать в судебных и прокурорских органах высокие посты, в целях объективности обратилась в Верховный Суд с просьбой о передаче дела в суд иной области. Эта просьба была удовлетворена.
    В процессе рассмотрения дела один из обвиняемых продолжал утверждать, что он совместно с приятелями совершил убийство. Примечательно, что его товарищи, также оговорившие себя в убийстве, в заявлениях на имя прокурора указывали, что недозволенных методов ведения следствия к ним не применялось и претензий к следственным органам они не имеют.
    Ю.М. Боровков решил провести скрупулезный анализ представленных следствием доказательств.
    Так проверка методики проведения экспертиз позволила защите утверждать, что в процессе их проведения были допущены грубейшие нарушения, граничащие с профессиональным преступлением. Не проводился анализ деталей доказательств, которые были обнаружены в процессе производства первичных следственных действий. Фактически анализ проводился избирательно, под так называемую версию следствия. Эта версия и была озвучена подозреваемым, который впоследствии сознался в том, что он по совету своего брата оговорил всех привлекаемых к уголовной ответственности. Опираясь на эти факты, защита обосновала вынесение оправдательного приговора. Однако судебная коллегия по уголовным делам направила дело на дополнительное расследование, где оно и было прекращено за недоказанностью.

онстантин М. обвинялся в убийстве на почве неприязненных отношений к Валентине К. Подсудимый не признавал себя виновным. Проведенный адвокатом детальный анализ доказательств показал, что в процессе розыска виновного не исключались и могли быть допущены следствием ошибки, сформированные заинтересованными лицами. Юрий Михайлович представил суду предметный анализ процедуры опознания по фотографии. Адвокат доказал, что опознание производилось с явным нарушением УПК РСФСР. Ко времени опознания пострадавшая находилась в реанимации и, по оценке защиты, в состоянии комы: едва ли можно давать показания с давлением 60/40. А получение таковых без заключения врача являлось грубым нарушением УПК РСФСР. Кроме того, понятые, якобы участвовавшие в проведении этого следственного действия, утверждали, что они не слышали, чтобы потерпевшей называлась фамилия Константина М. Лишь следователь, проводивший опознание, утверждал, что слышал, как Валентина К. назвала фамилию обвиняемого. Само же убийство было неочевидным. По делу были допрошены и другие свидетели. Их показания в суде в совокупности с другими доказательствами явились основанием для оправдания невиновного. Суд вынес оправдательный приговор, который затем опротестовывался неоднократно. Точку в деле поставил Верховный Суд, отклонивший последний протест прокуратуры.